В свет вышла новая книга итальянского автора Альберто Анджелы «Глаза „Джоконды“», изданная «Азбукой». Это научно-популярное исследование, в котором собраны и проанализированы основные версии истории, окружающей самый знаменитый портрет Леонардо да Винчи. С разрешения редакции ARTANDHOUSES публикуется отрывок, где автор прослеживает, как формировался и трансформировался культурный миф о «Моне Лизе» на протяжении двух столетий.
Девятнадцатый век: рождение мифов о Леонардо и «Джоконде»
Хотя кража картины в 1911 году стала мощным катализатором её славы, путь «Джоконды» к статусу всемирного шедевра начался гораздо раньше. Чтобы понять истоки её загадочности, нужно вернуться в XIX век. В то время Леонардо да Винчи ещё не был той титанической фигурой, какой мы его знаем сегодня. Интерес к нему пробудился в середине столетия, когда французская интеллигенция, увлечённая позитивизмом и светскими идеями, увидела в нём идеал универсального гения — учёного и художника, свободного от религиозных догм.
Парадоксально, но именно миф о Леонардо как о «натурфилософе» привлёк внимание к его работам, а не наоборот. Большинство его записей и изобретений были неизвестны, а картины, кроме «Тайной вечери» и самой «Джоконды», мало кто видел. Для укрепления символической связи гения с Францией даже создавались полотна, изображающие, как король Франциск I присутствует при его смерти, хотя исторически это не соответствует действительности. Яркий пример — картина Энгра «Франциск I у постели умирающего Леонардо да Винчи» (1818).
Долгое время самым знаменитым произведением мастера считалась «Тайная вечеря». Ситуация начала меняться с развитием репродукционных технологий. После 1851 года появилось множество копий «Джоконды» для состоятельной публики, а прорыв итальянского гравера Луиджи Каламатты в 1857 году позволил массово тиражировать изображение, сохраняя знаменитое леонардовское «сфумато». Картина стала доступной и узнаваемой.
Леонардо да Винчи
«Моне Лиза / Джоконда»
1503
Одновременно зарождался литературный миф. Шарль Бодлер в «Цветах зла» воспел таинственность леонардовских образов, а Теофиль Готье, по сути, создал образ Джоконды как роковой женщины, «сфинкса красоты». Его описания, полные чувственности и загадочности, задали тон восприятию портрета на десятилетия вперед. Как отмечает историк Дональд Сассун, реальная женщина на картине начала «исчезать под нагромождением мужских фантазий», превратившись в секс-икону эпохи.
Апогеем этой тенденции стал восторженный отрывок критика Уолтера Пейтера (1869), в котором он видел в Джоконде воплощение всей истории человеческих страстей — от «животности Греции» до «грехов Борджиа». Этот текст закрепил за картиной ауру абсолютной, почти мистической загадочности.
Жан Огюст Доминик Энгр
«Франциск I при смерти Леонардо да Винчи»
1818
Двадцатый век: развенчание и новая жизнь мифа
В XX веке отношение к культовому шедевру резко изменилось. Если романтики XIX века его возвеличивали, то авангардисты стремились его низвергнуть, увидев в нём символ устаревшего искусства. Футуристы публично ликовали по поводу кражи «Джоконды» в 1911 году. Даже авторитетный искусствовед Бернард Беренсон с иронией признавался, что пропажа картины избавила его от «кошмарного наваждения», навязанного массовой культурой.
Настоящим актом деконструкции мифа стала работа Марселя Дюшана «L.H.O.O.Q.» (1919). Пририсовав репродукции «Моны Лизы» усы и бородку, дадаист не столько высмеивал саму картину, сколько сложившийся вокруг неё ореол неприкосновенности. Позже Сальвадор Дали повторил этот жест, но уже как нарциссический автопортрет, наделив Джоконду своими знаменитыми усами.
Марсель Дюшан
«L.H.O.O.Q»
1964
После Второй мировой войны «Джоконда» окончательно превратилась в поп-икону. Энди Уорхол включил её в свою галерею знаменитостей — Мэрилин Монро, Элвиса Пресли, банок супа «Кэмпбелл». В его трактовке она стала таким же продуктом массового потребления и тиражируемым медиаобразом. Роберт Раушенберг использовал её образ в своих коллажах из «отходов» культуры. К ней обращались и многие другие художники: от Малевича и Магритта до Баскиа.
Развитие цветной полиграфии во второй половине века сделало изображение картины поистине вездесущим. Её лицо появилось на упаковках товаров — от апельсинов и носков до презервативов и сигар. А в 1950 году Нэт Кинг Коул спел меланхоличный хит «Mona Lisa», в котором задавался вопросом о тайне её улыбки. Так, пройдя путь от объекта романтического культа до мишени для авангарда и, наконец, до товарного знака и поп-символа, «Мона Лиза» доказала свою уникальную способность оставаться в центре культурного диалога, постоянно обретая новые значения.
Роберт Раушенберг
Коллаж
Энди Уорхол
«Цветная Мона Лиза»
1963