Память устроена удивительным образом — иногда незначительный на первый взгляд эпизод врезается в сознание так глубоко, что спустя десятилетия всплывает с мельчайшими подробностями. Именно так произошло с историей, которая развернулась осенью 1991 года, когда мы только перешли на второй курс и жизнь казалась чередой простых курсантских радостей.
В те времена мы часто ходили друг к другу в гости. Это был особый ритуал: попить чаю, отведать сала — сещинского или украинского, кому какое больше нравилось, или просто собраться вместе и покурить. Подобные визиты создавали иллюзию домашнего уюта посреди казарменной строгости, позволяли на время забыть о субординации и почувствовать себя обычными молодыми парнями.
Неожиданный визит и роковое решение
В тот день в нашу четырнадцатую роту забежал Андрюха Усольцев. Он искал меня, но сначала наткнулся на моего однокурсника Саню Дежину, туляка, с которым мы делили не только учебные будни, но и бесконечные разговоры о жизни. Андрюха был возбуждён и сразу предложил пойти покурить в туалет — классическое место для тех, кто не хотел попадаться на глаза командирам.
Я сразу почувствовал неладное. В тот день ответственным был Слон — так мы между собой называли Слынько. Это меняло всё. Наша рота славилась дисциплиной и уставщиной, здесь не было места той анархии, которая царила в одиннадцатой роте, где порядок держался скорее на честном слове. Я попытался отговорить Андрюху, предложил спуститься в курилку и спокойно там постоять, но он лишь отмахнулся и сказал, что покурит, а мы можем просто составить ему компанию.
Напряжение висело в воздухе, и я буквально предупреждал: «Андрюх, влетим сейчас!» Но он не послушал. Мы втроём — Дежин, Усольцев и я — стояли в туалете, и Андрюха сделал первую затяжку. Именно в этот момент, будто по какому-то злому року, зашёл наш взводный, тот самый Слынько. Я успел шепнуть Андрюхе, чтобы бросал сигарету, но было поздно. Слынько замер на мгновение — настолько наглое нарушение порядка стало для него неожиданностью.
Эта сцена навсегда отпечаталась в моей памяти. Васильковское военное авиационно-техническое училище, 1991 год. Мы — Дежин Александр, Лыкасов Владимир и Варенцов Андрей — стоим, словно застигнутые врасплох школьники, хотя уже считали себя взрослыми и самостоятельными людьми. Сейчас, рассматривая старые фотографии, я понимаю, сколько ещё нам предстояло узнать о последствиях собственных решений.
Встреча через десятилетия
Прошло более тридцати лет, прежде чем я снова оказался в Туле. Это случилось 22 июня 2023 года. Саня встретил меня на вокзале, провёз по городу, показал, как изменились знакомые улицы, а потом мы отправились к нему. Устроились во дворе дома, и он достал кальвадос собственного производства — предмет его особой гордости.
Мы пили, вспоминали, раскладывали пожелтевшие фотографии и не могли наговориться. Казалось, что три десятилетия исчезли, и мы снова те самые курсанты, которые только начинали постигать взрослую жизнь. Но один вопрос не давал мне покоя всё это время: что же тогда сказал Слынько Сане после того злополучного случая с военным билетом Андрея Усольцева? Эта история оставалась для меня недосказанной все эти годы.
Разговор затянулся, и я заметил, что Саня стал особенно гордиться своими домашними напитками. Вискарь у него получился действительно знатный — настоящий бурбон, выдержанный в дубовой бочке. Такие моменты сближают сильнее любых формальных встреч: когда сидишь с человеком, с которым делил молодость, и понимаешь, что между вами не осталось ни одной фальшивой ноты.
О том, что не вычеркнуть из памяти
Читатели иногда пишут мне гневные комментарии: как вы могли нарушать дисциплину, ходить в самоволку, позволять себе вольности? Но я отвечаю просто: пацаны они и в Африке пацаны. Мы были молодыми, горячими, и, конечно, случались и беспорядки, и самовольные отлучки, и на старших курсах — откровенные пьянки. Из песни слов не выкинешь, и я не собираюсь приукрашивать прошлое или делать вид, что мы были идеальными курсантами.
Вся эта история — не оправдание, а честный рассказ о том, как формировался характер. Именно такие моменты, когда ты стоишь перед выбором — поддаться сиюминутному желанию или проявить выдержку, — закаляют сильнее любых лекций. Мы ошибались, получали наказания, делали выводы и двигались дальше. В этом и заключалась настоящая школа жизни.
Глядя на знак технаря, который хранится у меня до сих пор, я вспоминаю не только парадную сторону службы, но и всю ту невидимую работу над собой, которая происходила ежедневно. Инженерно-авиационная служба требовала точности, ответственности и умения признавать свои ошибки — качества, которые начали формироваться ещё в курсантские годы.
Полковая служба как продолжение пути
Мой профессиональный путь после выпуска сложился не менее интересно. Я окончил Калининградское военное авиационно-техническое училище в 1993 году и по распределению отправился в штаб Первой воздушной армии в Хабаровск. Коллектив там подобрался замечательный, а условия службы оказались по-настоящему шикарными. Позже судьба привела меня в Хурбу — городской аэропорт Комсомольска-на-Амуре, где полковая служба технарей раскрылась передо мной во всей своей полноте.
Тот опыт, который я получил сначала в стенах училища, а затем в реальных полковых условиях, стал фундаментом всей моей дальнейшей жизни. Когда меня спрашивают о самом главном жизненном уроке, я без колебаний отвечаю: армия. Именно она научила меня дисциплине, ответственности и умению ценить настоящую дружбу.
Сейчас, оглядываясь назад, я понимаю: все те шалости, наказания и переживания были неотъемлемой частью взросления. Они сделали меня тем, кем я стал, и за это я благодарен каждому эпизоду своей курсантской юности — даже тому самому, с сигаретой в туалете, который обернулся серьёзным разговором и уроком на всю жизнь.