После успеха полного каталога собрания Сергея Щукина искусствовед Наталия Семенова представила новую масштабную работу — альбом «Михаил и Иван Морозовы. Коллекции», выпущенный издательством «Слово». Это издание сочетает в себе богатый визуальный ряд с глубоким исследованием жизни и деятельности братьев-меценатов. С любезного разрешения издательства ARTANDHOUSES публикует отрывок из книги, посвященный первым шагам Ивана Морозова в мире парижского коллекционирования.
<…>
Между бизнесом и искусством
В 1891 году, когда его старший брат Михаил вступил в права наследства, женился и обзавелся собственным особняком, Иван отправился получать образование в Швейцарию. Вернувшись в 1895 году с дипломом Высшей политехнической школы Цюриха, он возглавил семейное дело — «Товарищество Тверской мануфактуры». В то время как Михаил начал активно увлекаться коллекционированием живописи, Иван был поглощен коммерцией. Однако его врожденный интерес к искусству со временем лишь креп.
Несостоявшийся художник
В юности Иван Морозов, по собственному признанию, мечтал о карьере художника. В отличие от большинства детей из купеческих семей, братья получили серьезное художественное образование. Сначала они занимались в студии Николая Мартынова, а затем два года с ними работал молодой Константин Коровин, на тот момент студент Московского училища. Позже их наставником стал передвижник Егор Хруслов, под руководством которого Иван писал летние этюды в родовом имении Поповка. Вместе с Хрусловым братья даже совершили творческую поездку по Волге, хотя результаты их работ не слишком впечатлили учителя. Даже во время учебы в Цюрихе Иван находил время для творчества, выезжая по воскресеньям на пленэры со студентами-архитекторами.
Позже Иван Абрамович с сожалением признавался: «Чтобы стать настоящим художником, нужно целиком посвятить себя живописи, смотреть на мир глазами творца. Мне этого дано не было, поэтому остаётся лишь восхищаться работами других».
Валентин Серов
«Портрет Ивана Морозова»
Хотя карьера художника не сложилась, тонкое понимание искусства и врожденный вкус позволили Ивану Морозову собрать коллекцию, по значимости не уступающую знаменитому собранию Сергея Щукина.
Первые шаги в Париже
Весной 1903 года Иван Морозов впервые посетил Салон Национального общества изящных искусств в Париже. Эта выставка, созданная группой художников, отделившихся от официального Салона, была аналогом московского Союза русских художников и представляла более современные и смелые течения.
***
Одним из первых увлечений начинающего коллекционера стало творчество художников так называемой «Черной банды», получившей название из-за пристрастия к темной, сдержанной палитре. Любопытно, что сценки из жизни бретонских рыбаков и крестьян, которые писали эти художники, ранее привлекли внимание и других русских коллекционеров — Сергея Щукина и Михаила Морозова. Иван также не остался в стороне от этой моды.
Игнасио Сулоага
«Приготовление к бою быков»
В то время большой популярностью пользовалась испанская тема с её яркими образами — от темпераментных красавиц до тореадоров, часто написанных под влиянием Эль Греко. Из своей первой поездки в Париж Иван Морозов привёз жанровые работы испанцев Хоакина Сорольи и Игнасио Сулоаги.
Сулоага, подобно бретонским коллегам, нашел вдохновение в родной стране, адаптировав мрачноватую палитру «Черной банды» к испанским сюжетам. Его эффектные, почти театральные полотна с изображением танцовщиц, тореадоров и карликов стоили очень дорого, но это не остановило Ивана Абрамовича, который, как и брат, следил за модными тенденциями. Приобретенное им масштабное полотно Сулоаги было воспроизведено не только в петербургском журнале «Мир искусства», но и в парижской «Фигаро».
Хоакин Соролья-и-Бастида
«Приготовление изюма»
фрагмент
Ещё одной звездой того времени был Хоакин Соролья, испанский импрессионист, чьи масштабные выставки с успехом проходили в Париже, Лондоне и США. Морозова покорило виртуозное мастерство художника в передаче света и воздуха — техника, которую сам Соролья называл «луминизмом».
Салонная живопись и первые открытия
Интересно проследить, как формировался вкус коллекционера. За салонную работу Луи Леграна, выполненную в духе Тулуз-Лотрека и модерна, Морозов заплатил 1500 франков, а год спустя — 2500 франков за его же пастель. Для сравнения: купленный пять лет спустя «Арлекин и его подружка» Пабло Пикассо обошёлся ему в пять раз дешевле. Сегодня же разница в ценности и известности между забытым Леграном и Пикассо и вовсе колоссальна.
Художник был тронут интересом русского коллекционера и в благодарственном письме направил его к издателю Пелле, в магазине которого на рю Лепелетье Иван Абрамович год спустя приобрёл ещё один рисунок Леграна — «В отпуску».
Максим Детома
«Клеветники»
Жанровые зарисовки Максима Детома, друга Тулуз-Лотрека, также пользовались спросом. На выставке Детома в галерее Дюран-Рюэля весной 1903 года, куда Ивана привёл брат, он приобрёл две пастели из серии «Парижские зарисовки». «Клеветники» остались в его коллекции, а «Воспитательницу» он подарил Михаилу, который был клиентом этой знаменитой галереи с 1898 года.
Среди модных имён начала века был и светский портретист Поль-Сезар Эллё, чьи модели всегда отличались изысканной статичностью поз.
Поль-Сезар Эллё, «Стоящая женщина в шляпе»
Франсуа Гиге, «Виолончелист»
Современники отмечали, что Франсуа Гиге был очарован не только звучанием музыкальных инструментов, но и самой пластикой музыкантов, игрой их рук и характерными движениями.
Первые три-четыре года Иван Морозов действовал осторожно, словно присматривался к арт-рынку. Он приобретал недорогие жанровые сценки парижской жизни у художников, чьи имена — Лампрер, Лиссак, Минарц, О’Конор, Моррис — сегодня мало что говорят даже специалистам. Этот период стал для него важной школой, подготовившей почву для будущих, куда более смелых и знаковых приобретений.